Андерс и Ингегерд Шенборг «Трансформации»

19 ноября 2014 - 10 февраля 2015

Ингегерд Шёнборг

«Для меня приносящие радость эксперименты являются неистощимым источником творчества».

 

Время, потраченное на личностное развитие и потому одинаково уникальное для каждого человека, оказывает значительное воздействие и является движущей силой при рождении того, что могло бы стать уникальным авторским способом выражения. Основываясь на любопытстве, игривости и жажде эксперимента, художник открывает мир новых возможностей - как с точки зрения технологии, так и с точки зрения замысла. Художественные исследования могут пролить новый свет на старый опыт. Творческий процесс также подразумевает определенные предпосылки и возможности, зависящие от выбранной точки отсчета и от нового впечатления, которое ищет автор.

Взаимодействие между жизненным опытом и познанием новых вещей порождает динамический творческий процесс, что является плодородной почвой, а может быть и обязательным требованием, для творческого художественного самовыражения.

Текстильные скульптуры, выполненные Ингегерд Шёнборг, созданы на основе богатого опыта и разнообразных знаний. Она выросла на ферме, где рукоделие по ткани было естественной частью как будней, так и праздников. Мать наполнила ее сундук с приданым прекрасными ткаными и вышитыми изделиями. С этого момента рукоделие и эстетика начали приобретать все большее значение в ее жизни.

Несколько лет назад Ингегерд и ее муж Андерс прекратили работу на молочной ферме, где трудились 20 лет. С этого момента ее повседневная работа приобрела совершенно новый смысл. Она прошла обучение в школе народного творчества в Мулльшё и теперь создает  ткани. Она живет и работает в усадьбе Хьялсбо в Боргунде недалеко от Шёвде. Там она оборудовала студию в большом сарае, где раньше заготавливали силос. В стенах, где рождаются ее произведения, по-прежнему чувствуется старая жизнь. Старое коровье стойло было переделано в большую галерею, где ее новые законченные работы впервые представлены внимательным и наблюдательным зрителям.

Творчество Ингегерд Шёнборг замечательно тем, что ее любопытство и страсть к экспериментам позволили ей использовать разнообразные материалы и способы самовыражения. Ее интересует все новое и неизведанное. Но она всегда основывается на традициях и знании домашнего рукоделия и мастерства.

Таким образом, она использует большое количество приемов и способов выражения, которые не так-то легко описать традиционным образом. Однако можно получить всеобъемлющую картину ее творчества, обратившись к разным образцам ее работ.

Наверное, начать стоит с шелкографии, выполненной на основе фотографий. В 2012 году она много путешествовала по Европе. Одна из остановок была сделана в Музее Гуггенхайма в Бильбао, Испания. Это удивительное и запоминающееся здание, которое завораживает вас, во многом благодаря тому, что его внешний вид меняется от освещения. А те, кто внимательно изучает игру света, увидят большое количество узоров и образов, созданных фактурными фасадами.

Ингегерд нашла особую точку зрения, которая ее заинтересовала. Она сделала фотографию. Когда она позже рассматривала этот снимок, она поняла, что образ неожиданно напоминает платье. Ей захотелось усугубить этот эффект. На другой фотографии при пристальном изучении она обнаружила интересный рисунок из пузырьков. Ингегерд сделала снимки черно-белыми на компьютере, обработала их для трафаретной печати и распечатала в серых тонах. Она не использовала раппорт, потому что хотела получить свободный рисунок, а не ткань на продажу. Серия шелкографий была выполнена в трех разных цветовых диапазонах, с использованием светостойкой краски для трафаретной печати Акра-К. Эту шелкографию она взяла собой в поездку в Акру в Африку, где она вышивала по этой ткани таким образом, какой показался ей правильным. Среди прочего, она использовала свободную ручную вышивку прямыми стежками и французские узелки для создания лиственного орнамента на блестящей материи.

Ингегерд постоянно ищет не только новые орнаменты для своих шелкографий, но и разнообразные материалы, чтобы получить разные способы выражения и свойства. Краска для ткани Левафикс имеет свойство глубоко впитываться в ткань. Она хорошо подходит для печати на бархате и для свободной росписи по ткани. Ингегерд использует яркие и звучные оттенки, которые приобретают приятную текстуру на бархате, который ей очень нравится. Краска закрепляется термическим способом. Потом ткань стирают в холодной воде, а потом еще раз в более теплой. Если ткань отдает слишком большое количество краски, то Ингегерд переделывает шелкографию.

Среди прочего, она использует плоды и цветы какао для создания рисунков, а окрашивание Левафиксом позволяет ей достичь требуемого живописного эффекта.

Ингегерд часто использует лен, хлопок и пеньковую ткань, а также создает раппорты для тканей на продажу - чаще всего на основе хлопка и льна.

Одно из ее произведений появилось во время поездки в Берлин. Ее внимание привлекло одно произведение искусства. Прохожим предлагалось прилеплять к нему использованные жевательные резинки, чтобы создать коллективное произведение искусства, а также сократить количество мусора. Она сделала фотографии, которые впоследствии стали основой для трафаретной печати. Ингегерд сделала основной рисунок и распечатала его в разных цветах. Позже в одной из вариаций этот рисунок был усложнен с помощью наложения изображения одного из платьев ее свекрови, которое она нашла в гараже.

Она постоянно возвращается к своему интересу к природе.

В одной из своих шелкографий она использовала для создания рисунка разрезанный пополам гриб-трутовик. Еще одна постоянно повторяющаяся тема — коровы, бывшие важной частью ее жизни в течение двух десятилетий. Кроме ткани, она использовала рисунок с коровами для печати на старой металлической кровле. Еще в одной шелкографии мы видим символический образ bäckahäst, или водяного коня, из скандинавского фольклора. У этого образа много метафорических значений, так как он является водяным духом или никсом, принимающим образ коня. Это очень красивое существо. Но следует быть осторожным! За красивой внешностью скрывается коварство.

Ингегерд также создает лоскутные произведения. Иногда она находит старые рисунки, которые хочет использовать повторно. Это похоже на разрушение формы, чтобы позже создать новые комбинации. Конкретные элементы превращаются в абстрактные композиции. В некоторых работах она использует более жесткую кромку, которая получается при помощи так называемого исчезающего пластика. Ткань заворачивают в пластик и потом ее прошивают или делают по ней вышивку. Когда законченное произведение вымачивают в воде, кусочки пластика растворяются и частично исчезают, делая нитки и ткань более жесткой и помогая рисунку хорошо сохранять форму.

Она также работала только с хлопковыми тканями, используя специальную пасту (как правило предназначенную для ткани из хлопка с добавлением полиэстера), которая выедает хлопок и создает абстрактные рисунки. Кусочки хрупкой и нежной хлопковой ткани, которые остаются после использования пасты, сшиваются с помощью исчезающего пластика, который потом частично смывается. И вновь она обращается к идее встречи поколений, делая вышивку на кусочках старых тканей, раньше принадлежавших ее семье, например, на fattigmansdräll («покрывало бедного человека»), который раньше использовался как скатерть по воскресеньям. На покрывале все еще можно увидеть монограмму. Но сам ансамбль нов и отражает личность автора.

Ингегерд использует другой способ выражения в работах с атласом-дюшес. Она пришивает на блестящую ткань квадратики льна. Потом надрезает их. После стирки, надрезы дополнительно надрываются и рождаются прекрасные и совершенно особенные рисунки. Этот метод позволяет создавать абстрактное произведение искусства с особенными способами самовыражения и свойствами, которые достигаются только при работе с тканью и зависят от структуры, блеска и сияния каждой отдельной ткани. От того, как ткань соткана. От того, как она вылиняла. Эти уникальные условия придают работам Ингегерд особенную красоту.

Ингегерд также использует валяную шерсть. Шерсть обрабатывается горячей водой с мылом пока она не сваляется до определенного состояния. Ингегерд валяет шерсть самостоятельно, а также иногда использует готовый войлок. Она использует длинные полоски, иногда разных цветов. Потом она обрезает края и скатывает отрезанное. Таким образом она создает оригинальные шарфы, исполненные нарочитой красоты и формой напоминающие очень длинную сороконожку.

Ингегерд также использует валяную шерсть в качестве основной ткани. Она необычным образом сочетает разную технику вышивки, например, kavelfrans (наборный край с бахромой), стежку и французские узелки. Композиции потом могут превращаться в абстрактные рисунки, выполненные в традиционных цветах и традиционными способами.

Одна из серий ее шелкографий носит название Farmors låda (Бабушкин сундук). В этой серии она повторно обращается к материалам, которые использовались несколько поколений назад, и которые приобретают новый, художественно свободный контекст. Для создания одной из композиций были использованы пуговицы и подвязки. Греховно красиво!

Ингегерд также сделала удивительную скульптуру из валяной шерсти. Скульптура представляет собой торс, сваляный «слепок» тела автора. Шерсть прикреплена к основе из мелкоячеистой сетки, а бретельки символично закреплены на колючей проволоке. Скульптура белого цвета с небольшими вкраплениями красного. Кайма из валяного шелка. На одной половине торса вышито стихотворение, написанное ее мужем Андерсом и посвященное приятным моментам, проведенным на острове Ховден на озере Венерн:

 

Х Хорошо запомни как выглядит вода

О Окружает нас ненарушаемая тишина

В Вокруг тепло и покой

Д Дни полны солнечного света

Е Если Земля только для нас

Н Нагих и разгоряченных

С другой стороны — нераскрытые секреты. Разноцветные нити ее жизни свисают вниз. Это произведение называется Hemligheter (Секреты). Так можно было бы назвать всю совокупность ее работ, демонстрирующих ее индивидуальность. Скульптура демонстрируется в подвешенном состоянии и ее можно поворачивать. Изучая ее форму, можно обнаружить разные рисунки и другие личные детали.

Легко заметить, что присутствие Ингегерд Шёнборг всегда чувствуется в ее работах, вне зависимости от использованной технологии, образа или материала. Также можно согласиться, что именно это личное послание, позволяющее поделиться опытом, знаниями и излюбленными темами для размышлений, привлечет ваше внимание.

 

БО БОРГ

Искусствовед,

член Международной ассоциации искусствоведов (AICA)

 

Андерс Шёнборг

Возможно, не существует лучшей причины для творчества, чем страсть. Страсть видеть и превращать это видение в объект. Страсть искать, создавать и демонстрировать. Иметь четкую цель и руководствоваться ею в поиске необходимого знания, а также использовать все свои навыки и опыт для ее достижения. Позволить фотографии означать не то, что было увидено, а то, что осталось незримым. Вы интуитивно стремитесь понять эту неопределенность и узнать о ней больше. Вы пытаетесь фотографировать предметы таким образом, чтобы их поверхность не только рассказывала истории о том, что они есть, но и о том, чем они были и могли стать. Фотографии передают чувства, которые неподвластны словам, те чувства, которые фотография может показать наиболее полным образом без использования слов. Грубо говоря, можно сказать, что фотоаппарат может запечатлеть все, что находится перед ним. Но в творческой фотографии есть нечто иное, нечто большее.

Андерс Шёнборг использует художественную фотографию, чтобы показать образы, которые удивили не только фотографа, но даже и фотоаппарат. Возможно, вы сказали бы, что такие образы создаются за счет рождения альтернативных образов.

Для мастера художественной фотографии, или лучше сказать, для художника, делающего фотографию, реальные предметы — стаффаж. Но для фотографа-документалиста, эти же предметы является объективной правдой. Иногда они сливаются воедино.

Андерс Шенборг работает в обеих областях, по отдельности и вместе, но в этом тексте речь пойдет преимущественно о художественной фотографии.

Давайте начнем с начала.

Основа интереса Андерса Шёнборга к фотографии была заложена в детстве, когда он просматривал иллюстрированные журналы, которые приносил ему отец. Его отец тоже был фотографом и родители подарили Андерсу хороший фотоаппарат.

А жизнь продолжалась. Андерс Шёнборг работал в металлопрокате, на стройке, был предпринимателем и фермером, но всегда работал на себя.

Истинный интерес к фотографии появился в его жизни позже, когда он прочел об очень увлекательной приключенческой поездке. Год 2002, место: северо-восток Гренландии. С собой он взял с собой хорошее оборудование, в основном, чтобы делать фотографии на память. Наблюдая прекрасную природу и красивый пейзаж, он понял, что в нем вновь просыпается интерес к фотографии. Даже тогда можно было заметить, что его занимают разнообразные узоры и сочетание различных поверхностей и что он интуитивно чувствует, как надо строить композицию. В Гренландии само строение Земли лежит на поверхности подобно слоёному торту. И именно здесь его страсть к созданию фотографий проявилась в полном объеме. Так все и началось.

В результате этого путешествия многое изменилось в его восприятии фотографий и в способе съемки. Он научился компоновать и кадрировать снимки с помощью фотоаппарата и делать именно такие фотографии, которые он хочет. Таким образом, заострилось его внимание и художественное восприятие. Андерс любит работать с пленочным фотоаппаратом. Он считает, что это наиболее вдумчивый подход к созданию фотографии, если речь идет о создании снимков без последующей обработки и стилистической правки. Этот подход обостряет ваше художественное восприятие, а снимок должен быть хорошо выстроен.

Он многому научился во время путешествия по Гренландии, когда он фотографировал пустынный и плоский ландшафт. Его интересовали конструкции, узоры и формы, созданные водой и ветром, а также особенное сияние в пустотах, оставленных льдом. В этой среде и при таком освещении цвета становятся особенно яркими. Вне зависимости от того, йети ли оставил царапины на утесах или нет, он их видел. И сфотографировал.

Андерс был так потрясен возможностями, которые предоставила ему фотография, что он захотел пойти дальше и пройти курс обучения. Он бросил работу и предпринимательство и изучал фотографию в Бископ-Арно у Халиля Коютюрка и в школе народного творчества Мулльшё у фотографа Лии Хенрикссон. Оба преподавателя поощряют и вдохновляют своих учеников. Положительные отзывы о его фотографиях помогли Андерсу продолжить свой путь и найти собственное место в мире фотографии.

После этого была поездка в Занзибар в 2004 году. Он фотографировал людей за работой и в повседневной жизни. Для него (и в его фотографиях) эти сцены превратились в образы рая. Фотографии наполнены красотой и чувственностью, в них много экзотических деталей, линий и ракурсов. Возможно, это качество его характера, но с самого начала он был тщателен, осторожен и ставил перед собой эстетические задачи. В фотографии он ищет красоту и гармонию. Линии, ракурсы и принцип золотого сечения очень важны. Он знает, что каждая завершенная фотография предстает в оптимальном виде. Как должна. Из этих компонентов и складывается его художественное восприятие.

Фотографии, сделанные в Занзибаре, были выставлены на первой персональной выставке Андерса как фотографа. Он также послал их в уважаемый журнал FOTO - ведущий шведский журнал о фотографии - и получил награду Лучшему шведскому фотографу (черно-белая фотография) в 2006 году.

Андерс Шенборг несколько раз был в Бильбао. Там он нашел место, которое интересует его больше, чем все другие. Это Музей Гуггенхайма.

Технически, эти снимки сделаны с помощью пленочной камеры. Он сканирует негативы и распечатывает фотографии на панелях дибонд, тонкой двусторонней алюминиевой пластине с полиэтиленовой основой. Он печатает на матовой стороне. Все эти технические подробности очень важны для конечного результата. Андерс сделал много снимков, а потом выбрал 16 лучших.

Построенный по проекту Фрэнка Гери и стоящий на берегу реки Нервьон, Музей Гуггенхайма в Бильбао называют «величайшим зданием нашего времени».

Архитектурное решение смело, оригинально и инновационно. Зданиям намеренно придана искривленная форма, чтобы при изменении освещения изумленный взгляд зрителя видел радикальный распад формы и ее трансформацию. Язык архитектуры таким образом привлекает внимание к сложности современной эпохи и современного искусства.

Андерс Шенборг побывал в музее и получил первые впечатления за год до того, как сделал фотографии. Он заметил, как здания как будто бы изменяются, в один момент стоят, в другой — висят, в третий — поворачиваются и изгибаются.

Вернувшись в 2013 году, он хотел делать фотографии.

Он снимал ночью, а также на закате и на рассвете, когда нет туристов. Как всегда, он хотел скомпоновать снимки прямо в объективе камеры. Лучший снимок создается во время выдержки, а не при последующей обработке.

Он преимущественно сфокусировался на частях здания, декорированных металлическими пластинами. Было сложно выделить и сфотографировать многие из удивительных фасадов этих зданий так, чтобы на фотографии не попали улицы, мост и другие элементы окружающего пейзажа. Как всегда он искал линии, углы и отражения, которые были нужны ему, чтобы фотографии получились именно такими, как он хотел. Здание, отделанное титановыми пластинами, изменяется перед вашим удивленным взором при разном освещении и температуре. Сложно запечатлеть полностью все его компоненты.

Образы одновременно очень реальны и совершенно загадочны. Титановые пластины живут собственной жизнью и демонстрируют тот образ, который создают фотографии. Как будто бы мы проектируем чувства на панели этого фасада. Образы отражают спокойную нежность в холодном металле. Во встрече титана и света можно увидеть тихую загадку. Новые истории ждут своего часа. Разница между архитектурой, фотографией и искусством представлена в движении, они сливаются воедино и обновляют друг друга. И появляется нечто новое.

-      Я хотел, чтобы мои фотографии показали образ Гуггенхайма, который ночью, на закате и на рассвете, сильно отличается от того здания, которое вы видите днем. Я также хотел подчеркнуть окружающий пейзаж, потому что его редко замечают, когда ходят вокруг здания, завороженные его многоликостью. Ясно, что мне удалось показать «новые стороны» Музея Гуггенхайма в Бильбао, потому что многие люди, бывавшие там, отказываются верить, что некоторые фотографии сняты в Бильбао. Я нередко слышу: «Я там был, он со всех сторон окружен домами и за ним нет никакой горы».

БО БОРГ

Искусствовед,

член Международной ассоциации искусствоведов (AICA)